11 января 2021 года в России должна состояться трехсторонняя встреча президентов РФ Владимира Путина и Азербайджана Ильхама Алиева с премьер-министром Армении Николом Пашиняном. По данным армянских источников, цель встречи — внести уточнения в подписанное 9 ноября Трехстороннее заявление о прекращении огня. Интересно, что опровержения этой информации не поступало пока ни с одной из сторон. Пусть даже не именно 11 января, но всем понятно, что рано или поздно такая встреча должна состояться – ведь вопросов накопилось слишком много.

Например, армянское население в Карабахе обязали сдать всё имеющееся огнестрельное оружие до 12 января, но ничего похожего до сих пор не происходит. Мало того, судя по сообщениям Минобороны Азербайджана, совершаются диверсионные вылазки вооруженных армян против азербайджанских военных.

Больше недели назад в селах между Гадрутом и Шушой были столкновения, в результате которых 160 армянских военнослужащих попали в плен.

Пару дней назад в Ходжавендском районе вновь было противостояние, в результате чего погиб азербайджанских солдат.

Получается, и пункт о выводе армянских войск не выполняется.

Кроме того, Араика Арутюняна везде, кроме Азербайджана продолжают именовать «президентом НКР», а российские миротворцы участвуют в мероприятиях под прежним флагом незаконного сепаратистского образования.

Мало того, новый секретарь «Совбеза НКР» Виталий Баласанян заявил вчера, что «Армия обороны Нагорно-Карабахской Республики» перейдет под контроль «Совета безопасности Карабаха».

«Мы в ближайшее время создадим пограничные войска, регулярные вооруженные силы, понятно, что это Армия обороны… Армия обороны будет подчиняться совету безопасности», – сказал Баласанян в интервью Общественному телевидению Карабаха.

Кроме того, по его словам, в «НКР» будут действовать контрактный резерв, резерв и ополчение, а также полиция и служба национальной безопасности, усиленные батальонами.

Всё это вызывает очень большие вопросы, не так ли?

С другой стороны, высокопоставленные российские политики (Путин, Матвиенко) время от времени говорят о будущем статусе НК, об этом же говорят и французы, американцы, хотя Баку уже заявлял, что этот вопрос ушел в историю.

Может ли Россия на этой встрече вернуться к теме политического статуса Нагорного Карабаха?

Кроме того, любопытно, какие из нерешенных вопросов нужно обязательно поднять на этой встрече Азербайджану? На чем Баку должен настаивать, проявлять твердость?

Отметим, что все это происходит еще и на фоне заметного снижения риторической активности Турции, которая ранее зорко следила за соблюдением прав Азербайджана, как стороны победившей в войне.

Своим видением ситуации поделились с Пресс-клубом известные иностранные эксперты.

Володимир Копчак, руководитель Южнокавказского филиала украинского Центра исследований армии, конверсии и разоружения (Тбилиси):

– В подписанном в ночь на 10 ноября Трехстороннем заявлении изначально содержатся двоякие и двусмысленные толкования. В логике Кремля и последующие конфликты, и, соответственно, последующие встречи в ближайшее время в указанном вами формате закладывались изначально. Как и роль «арбитра», в которой и в новых условиях Москва пока чувствует себя достаточно комфортно.

Позиция Баку о снятии с карабахской повестки понятий «статус», «поэтапный» или «пакетный» планы урегулирования сформулирована ясно и недвусмысленно, – не будем отвлекаться, а поговорим о вызовах и рисках кремлевского «миротворческого рычага». Ситуация с российскими интервентами в Карабахе с самого начала принципиально отличается от известного «цхинвальского миротворческого сценария», приведшего к оккупации 20% территории Грузии. Здесь и турецкий «предохранитель» для Азербайджана, но и обоюдоострый «миротворческий крюк» Москвы для двух пребывающих в жесткой конфронтации субъектов – Азербайджана и Армении. Такой расклад – опять же в логике Кремля – открывает России широкое поле для манипуляций, (не)контролируемых провокаций, торгов, давления, шантажа и т.д. – повторюсь, против обеих сторон, что мы сейчас прямо или опосредованно наблюдаем. Армянская и карабахская повестки России (придётся привыкать, что это не всегда одно и то же) демонстрируют признаки если не раскола внутри Кремля, то весьма жесткого противостояния. Даже беглый взгляд на происходящее выдает следующую картину:

  1. В Ханкенди (Степанакерте) формируется не только штаб полноценной российской военной базы, но и «система государственного управления» на оставшейся де-факто под российским протекторатом территории «НКР». То, что это не может не раздражать Баку (не только на уровне атрибутики) – понятно, однако ключевой момент здесь в том, что это происходит вне какого-либо влияния Еревана. «Оккупационный режим в Карабахе» по отношению к России – это уже не только азербайджанский дискурс, но и армянский – пускай пока тихий и политически непопулярный.
  2. Всеми списанный «антироссийский» Никол Пашинян удержался, и обозначенная встреча в России при его участии говорит сама за себя. При этом подкармливаемый из Москвы оппозиционный «бунт 17+» пока проваливается. При этом политический отход Еревана от реваншизма является ключевой угрозой для Кремля – настроения «реванш вместе с Россией», как и подход «уж лучше армяне в Карабахе под российским протекторатом, чем в Азербайджане» будут в Армении всячески подогреваться. Именно в этой логике, на мой взгляд, стоит рассматривать благословленное в Кремле «государственное строительство» на территории Карабаха под своим протекторатом. Это, кстати, отсекает альтернативную повестку Еревана по возврату к почившей МГ ОБСЕ или другим форматам урегулирования – альтернативным нынешнему российско-турецкому пасьянсу. Согласитесь, здесь явно не «черно-белое кино». И если «цхинвализация» Карабаха – это страшный сон Баку, то Ереван её в логике Москвы при определенном сценарии должен будет только заслужить.
  3. Ночной документ оставляет возможность России – и по срокам, и по масштабам – не выполнять или модерировать выведение/разоружение вооруженных формирований на азербайджанской территории под своим протекторатом. При этом Азербайджан пока ограничен в инструментах контроля над этими процессами, как и над динамикой наращивания личного состава и техники «миротворческого» контингента.
  4. Недавние боестолкновения в районах Гадрута, Шуши, Ходжавенда – для Кремля это конкретный зондаж реакции азербайджанской стороны – безотносительно того, были это спланированные диверсии или отзвуки «44-дневной войны». Сейчас Москве важно, что эти ситуации разруливаются не без непосредственного её участия. Угроза новых подобных инцидентов остается. Баку может сколько угодно избегать понятия «новая линия разграничения», однако она де-факто уже сформирована. «Проба грунта» именно в этих районах – это про перспективу изменения тактической обстановки вокруг города Шуша, который и без того находится на наиболее опасном направлении новой линии разграничения.

Вакханалия в информационном поле России – в частности, взаимоисключающие посылы Путина и Матвиенко – не должна никого удивлять или обманывать. Среди экспертов и «экспертов» там чётко назначены «добрые» и «злые полицейские» как для Азербайджана, так и для Армении. Это и маркер внутрикремлевского противостоянии на карабахском фронте, и элемент модерации информационной повестки дня – хаотизацию процессов Кремль всегда рассматривает как программу минимум и промежуточный результат при невозможности достижения максимальных целей.

Вахтанг Маисая, доктор политических и военных наук, профессор (Тбилиси):

– Я думаю, что на предстоящей встрече Россия не будет педалировать тему политического статуса Нагорного Карабаха, потому что есть еще некоторые вопросы, которые не решены в ходе той миротворческой операции, которую сейчас проводит Москва.

Думаю, Россия будет настаивать на том, чтобы ей позволили создать в НК такую же военную базу, как в Хмеймиме (Сирия). Москва уже перебросила в Карабах некоторые виды вооружений, которые не соответствуют статусу миротворческих подразделений, и я полагаю, с помощью этого она будет манипулировать ситуацией. Это первое.

Во-вторых, мне кажется, Россия постарается привлечь внимание Армении и Азербайджана к наращиванию специальных стратегических проектов. То есть, к созданию транзитных коридоров через Армению, и нового формата регионального сотрудничества с участием Турции и, отчасти, Ирана. Думаю, Москва прозондирует такой вариант. В общем, она постарается извлечь максимальную выгоду из этих переговоров.

Что касается вооруженных инцидентов, они еще будут происходить, потому что в НК, очевидно, есть некоторые подразделения, которые не подчиняются командованию в Ереване. И в самой Армении ситуация, кстати, взрывоопасная. Потому что, если уйдет Пашинян, неизвестно кто придет ему на смену, и согласится ли эта сила соблюдать положения Трехстороннего заявления. Никола на данном этапе поддерживает Кремль, и хочет, чтобы он продержался максимально долго, потому что именно он взял на себя ответственность за реализацию этого документа.

Что касается некоторого ослабления активности Турции в ситуации вокруг НК, это связано с тем, что у нее хватает и других региональных вызовов. Ухудшается ситуация в Сирии, Ливии, некоторые трения возникли с Евросоюзом, с США – особенно с новым руководством в лице Байдена. Турция тоже несколько истощила свои ресурсы и не заинтересована в возобновлении конфликта в Карабахе.

Я полагаю, ситуация будет оставаться примерно такой как сейчас еще минимум месяцев восемь. И всё это время не будет обсуждаться и вопрос политического статуса НК. У сторон есть еще масса других вопросов, требующих решения.

Кроме того, стороны должны еще принять какой-то новый переговорный механизм, вне рамок Минской группы ОБСЕ. Формат, который сможет как-то подытожить интересы всех участвующих сторон. Посмотрим. Пока ситуация остается весьма неопределенной.

Рауф Оруджев