15 марта в Казахстане планируется референдум по новой Конституции. Это важный и во многом переломный момент для страны, который показывает, что она переходит к «новой логике развития политической системы», как заявил глава государства Касым-Жомарт Токаев.

Как и любой серьёзный проект, документ сначала вынесли на общественное обсуждение. Вокруг него начались активные и порой острые дискуссии.

Центральным вопросом этих дискуссий стала норма, предусматривающая право главы государства распустить парламент в случае двукратного отклонения кандидатур премьер-министра либо судьи Конституционного суда. Критики рассматривают этот механизм как потенциальный инструмент давления на законодательную власть. Однако при сравнительном анализе видно, что подобные конструкции широко применяются в конституционном праве развитых демократий и служат прежде всего способом выхода из институционального тупика.

В большинстве парламентских и смешанных систем предусмотрены процедуры роспуска в ситуации, когда политическая система блокируется. В Германии федеральный президент может распустить Бундестаг, если канцлер проигрывает вотум доверия — именно так произошло в декабре 2024 года после неудачного голосования по вопросу о правительстве Олафа Шольца. В Чехии президент получает право роспуска палаты депутатов при невозможности сформировать кабинет. Аналогичные нормы действуют в Польше, Венгрии и Румынии в случае провала процедуры утверждения правительства. Во Франции президент обладает еще более широкими полномочиями — он может распустить Национальное собрание по собственной инициативе, и этим инструментом пользовались президенты разных политических лагерей. В Италии глава государства распускает парламент, если не складывается устойчивое большинство, а в Испании король по представлению премьера объявляет новые выборы, когда парламент не способен утвердить правительство.

Даже в США, где институт роспуска Конгресса отсутствует, существует функционально сходная логика преодоления институциональных блокировок — например, механизм назначений в период перерыва работы Сената (recess appointments), которым пользовались Джон Кеннеди, Билл Клинтон, Джордж Буш-старший и Барак Обама; в 2020 году возможность задействовать аналогичный инструмент публично обсуждал Дональд Трамп. Таким образом, в западной практике право на роспуск или обход «парламентского тупика» обычно уравновешивается политической ответственностью исполнительной власти и обязательностью последующих выборов. Это не столько способ «наказать» парламент, сколько механизм возврата права принятия решения от политических элит к избирателю.

Вторым важным нововведением проекта является существенно расширенная преамбула. Если действующая редакция Основного закона выдержана в сдержанном юридическом стиле и сосредоточена на построении демократического, правового и социального государства, то новая версия усиливает историко-ценностный компонент. На конституционном уровне закрепляется принцип исторической преемственности, согласно которому  современный Казахстан интерпретируется как продолжение многовековой государственности, укорененной в традиции казахского ханства. Тем самым формируется линейная историческая рамка, в которой нынешняя государственность рассматривается не как продукт постсоветского периода, а как этап более длительного исторического развития.

Обновленная преамбула институционально защищает этот исторический нарратив. Попыткам ставить под сомнение субъектность казахской государственности придается более жесткая нормативная рамка. Формула об «исконной казахской земле» усиливает территориально-историческую легитимацию государства — прием, который широко используется в международной конституционной практике для укрепления национальной идентичности и коллективной исторической памяти.

В проекте Конституции делается акцент сразу на двух вещах: на национальных традициях и на универсальных правах человека. Их не противопоставляют друг другу, а объединяют в одну общую модель. Идея в том, чтобы сохранить культурную и историческую самобытность страны, одновременно закрепив базовые принципы прав и свобод, признанные на международном уровне. Параллельно в тексте фиксируется курс на формирование национальной идеи, основанной на общенациональных ценностях. Речь идет не о том, чтобы навязать государственную идеологию, а о том, чтобы закрепить в Конституции основные ценности страны. Эти ценности должны помогать сохранять согласие в обществе, уважение к культурному разнообразию и чувство ответственности перед государством.

Когда такие принципы прописываются в Конституции, они перестают быть просто словами и становятся долгосрочными ориентирами развития страны.

Серьезным институциональным изменением является переход к однопалатному парламенту. Логика реформы связана с повышением управляемости и скорости принятия решений. При двухпалатной системе законы проходят несколько этапов согласования между палатами, что нередко замедляет весь процесс. В условиях быстро меняющейся внешней и внутренней обстановки государству требуется более оперативная реакция на кризисы, экономические вызовы и социальные изменения. Однопалатная модель теоретически позволяет ускорить прохождение законопроектов и упростить процедуру принятия решений.

Есть и финансовая сторона вопроса. Двухпалатный парламент означает, что нужно содержать две группы депутатов и большой административный аппарат. Это обходится бюджету довольно дорого. Если перейти к однопалатной системе, расходы могут сократиться. Освободившиеся средства теоретически можно направить на более важные сферы — социальную поддержку, инфраструктуру, образование и здравоохранение. Кроме того, однопалатные парламенты широко распространены в унитарных государствах примерно такого же масштаба, поэтому сама идея не является чем-то необычным.

В проекте чётко закрепляется светский характер государства. Это означает, что государство отделено от религии, таким образом законы не строятся на религиозных нормах, ни одна вера не признаётся обязательной, и власть не связывает себя с какой-то конкретной конфессией. Для общества, где живут представители разных религий, это особенно важно, так как устанавливаются одинаковые правила для всех.

Принцип светскости выполняет сразу несколько задач. Он гарантирует равные права гражданам независимо от их вероисповедания или его отсутствия, а также защищает политику от влияния религиозных структур и, наоборот, религиозные общины — от давления со стороны государства. Такой подход помогает поддерживать баланс и снижает риск конфликтов на религиозной почве.

В целом изменения направлены на то, чтобы сделать систему управления более гибкой и эффективной, при этом укрепив ценностную основу государства и сохранив принципы светского правового строя. Насколько успешной окажется реформа, покажет практика — многое будет зависеть от того, как именно будут применяться новые нормы и удастся ли сохранить равновесие между эффективностью власти и механизмами контроля.