Разность подходов Баку и Анкары к миру с Ереваном, наметившееся похолодание в их отношениях и роль Евросоюза представляют собой сложный узел современной геополитики на Южном Кавказе в конце 2026 года. Хотя стратегический альянс Турции и Азербайджана остается в силе, между ними возникли тактические разногласия касательно темпов и условий примирения с Арменией. 

Позиция Азербайджана основана на принципе жестких юридических гарантий. Баку исходит из того, что прочный мир невозможен без устранения фундаментальных причин многолетнего конфликта. Несмотря на то, что в августе 2025 года лидеры Азербайджана и Армении парафировали текст мирного соглашения при посредничестве США, Баку категорически увязывает окончательное подписание с изменением Конституции Армении. Азербайджанская сторона требует убрать из армянского основного закона любые косвенные отсылки к воссоединению с Карабахом. Кроме того, Баку настаивает на реализации суверенных транспортных проектов (включая Zangezur corridor / TRIPP) на своих условиях и требует от Еревана юридических и исторических признаний ответственности за прошлый конфликт. 

Позиция же Турции строится скорее на принципе экономической целесообразности и геополитического прагматизма. Анкара традиционно заявляла, что нормализация её отношений с Арменией пойдет параллельно и скоординированно с азербайджано-армянским треком. Однако в 2026 году подход Турции стал более прагматичным. Анкара видит колоссальные экономические выгоды от запуска транзитных путей и создания Срединного коридора из Азии в Европу через Южный Кавказ. Турция готова двигаться к открытию границ с Арменией быстрее, рассматривая этот процесс как самостоятельный рычаг влияния. В турецких политических кругах периодически возникают дискуссии о целесообразности более самостоятельного и ускоренного сближения с Арменией для открытия транспортных и энергетических коридоров в восточных провинциях. В Анкаре полагают, что разблокировка армяно-турецкой границы ускорит и сам мирный процесс между Ереваном и Баку, а не наоборот. 

И это сказывается на некотором похолодании отношений Баку и Анкары. Осенью 2026 года в отношениях между Азербайджаном и Турцией наступил «кризис эмоционального восприятия» и переход к более зрелому, но прагматичному союзничеству. 

В Баку болезненно восприняли сигналы о том, что Анкара может открыть границы с Ереваном до выполнения Арменией всех требований Азербайджана. В азербайджанских экспертных и медийных кругах появились публикации о том, что «братья выросли» и формула «один народ — два государства» больше не означает автоматического подчинения интересам друг друга. 

Периодически возникают дискуссии, когда в Баку ревностно следят за любыми самостоятельными шагами Анкары навстречу Еревану, а в Армении указывают на то, что Анкара временами выглядит заложницей жесткой позиции Баку.

Дополнительное напряжение вызвали внутренние споры вокруг религиозных вопросов (в частности, споры о хиджабах в азербайджанских школах) и резкие высказывания некоторых турецких чиновников, например, советника президента Турции Октая Сарала, который критиковал Баку и впоследствии был вынужден уйти в отставку под давлением азербайджанской стороны. 

В итоге полноценного разрыва нет — лидеры Ильхам Алиев и Реджеп Тайип Эрдоган продолжают тесные контакты (в том числе на слетах Организации тюркских государств), а главы МИД регулярно сверяют часы. Однако Баку четко дал понять, что не потерпит опеки, а Турция демонстрирует готовность вести собственную игру с Арменией. 

На этом фоне Евросоюз активно пытается восстановить и укрепить свою посредническую роль на Южном Кавказе, которая была несколько потеснена прямыми двусторонними переговорами сторон и американским треком (инициатива TRIPP). Брюссель делает ставку на «мягкую силу», экономические стимулы и поддержку армяно-турецкого сближения.  

Руководство ЕС (включая главу Евросовета Антониу Кошту) открыто называет нормализацию отношений между Ереваном и Анкарой «трансформационной фазой» для всего региона. Спецпредставитель ЕС на Южном Кавказе Магдалена Гроно подчеркивала, что Брюссель видит в этом сближении исторический шанс для долгосрочной стабильности. ЕС пытается выступать фасилитатором, подталкивающим Турцию к открытию границ, чтобы снизить зависимость Армении от России.

Летом 2026 года глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен в ходе турне по Баку и Еревану представила инвестиционную программу Global Gateway («Связанность ради мира») объемом до 200 млн евро. ЕС предлагает деньги на восстановление региональных железных дорог (включая Нахчыванскую сеть).

Брюссель стремится играть роль экономического и дипломатического спонсора реформ (включая финансовую помощь Армении, проекты по разблокировке инфраструктуры и диалог).

Брюссель продвигает идею создания специальной четырехсторонней платформы (Армения – Азербайджан – Турция – ЕС) для развития Срединного коридора. Поддерживая сближение Еревана с Анкарой, Евросоюз рассчитывает снизить градус требований Баку и сделать Армению полноценным транзитным хабом, что автоматически укрепит геополитические позиции Запада в регионе. 

К чему может привести усиление давления Европы на Южном Кавказе через поддержку ускорения налаживания мира между Турцией и Арменией, уже без особого учета интересов Баку? Понятно, что руководство Азербайджана вряд ли станет спокойно мириться с такими попытками – опыт похожих ситуаций последних лет явно показывает это. К каким негативным проявлениям и последствиям всё это может привести и в ЕС, и в Азербайджане? И не грозит ли всё это радикальной сменой политической картины Южного Кавказа? 

На эти вопросы Pressklub.az ответили известные эксперты. 

Профессор политологии Турецко-Немецкого университета (Стамбул) Заур Гасымов отметил, что он не чувствует такого уж сильного давления со стороны Европейского Союза на Турцию. 

«Вообще, сегодня говорить о каком-то давлении со стороны Брюсселя на Анкару очень сложно, потому что Турция довольно-таки эмансипировалась в своих отношениях с ЕС, а членство фактически даже гипотетически не стоит на повестке дня, хотя Анкара всё ещё числится кандидатом на членство. С другой стороны, конечно, Евросоюз и Турция — важные экономические партнёры. 

Что касается ожиданий Европейского Союза по нормализации отношений между Турцией и Арменией — это тема не новая. Это так называемая «теннисная дипломатия», которая имела место в бытность Ахмета Давутоглу министром иностранных дел Турции около 10-12 лет назад. Тогда эта инициатива приветствовалась со стороны ЕС, но открытие границы и нормализация отношений между Ереваном и Баку были лишь одним из пунктов в турецко-армянских отношениях, причем далеко не единственным и не самым приоритетным на самом верху. 

Проблемы там более глубинные и устаревшие: это совершенно разное восприятие событий 1915 года и всего, что с этим связано, а также то, что армянская сторона не признавала восточную границу Турции. Там совершенно другое измерение проблематики, поэтому не всё связано только с Азербайджаном. Возможности Европейского Союза могут проявляться только в рамках выражения надежд на нормализацию отношений между Анкарой и Ереваном когда-нибудь в будущем. У Брюсселя нет реальных рычагов воздействия на Анкару, чтобы как-то ускорить или замедлить этот процесс.

Европейский Союз, к сожалению, не оказался там, где ему следовало быть в армяно-азербайджанских отношениях в 2020 году. ЕС полностью отсутствовал на трёхсторонних переговорах в ноябре 2020 года в Москве (в российско-армянско-азербайджанском формате). Евросоюза не было и при подписании ряда соглашений в Вашингтоне: сначала была Москва, затем Вашингтон, но не Европа. 

Поэтому возможности, рычаги и потенциал Европейского Союза не исчерпаны, но они далеко не так мощны и сильны, как может казаться со стороны.

Что касается констелляции, упомянутой в вашем вопросе — Турция, Армения, Азербайджан, Европейский Союз, — динамика между этими полюсами существенно изменилась после 2020-2023 годов, и к 2026 году она уже живёт своей жизнью. Зависимость стран друг от друга в военном, экономическом и политическом планах также изменилась. Это касается как союзнических отношений, так и связей между государствами, ранее находившимися в состоянии открытой конфронтации и войны, а сейчас переходящими к обоюдовыгодному взаимодействию. Все эти факторы необходимо учитывать, равно как и роль Ирана.

Иран выступает категорически против открытия границ, а также против дислокации американских компаний или возможного военного присутствия США непосредственно вблизи армяно-иранской границы. В таком сценарии граница попадает под полный контроль стороны, которую Тегеран воспринимает как противника. Иран всеми силами этому противится, как недовольна развитием событий и Россия, что формирует союзнический момент между Москвой и Тегераном.

В последние недели и дни развивается интересная динамика между Турцией и Азербайджаном, которые остаются тесными партнёрами и продолжают сотрудничество во всех сферах. 

Вопреки представлению о том, что Азербайджан уступает Турции по площади и объёму ВВП, уровень их взаимной зависимости за последние годы существенно изменился. Азербайджан стал важнейшим партнёром Турции и ключевым актором при проектировании турецкой внешней политики на кавказском и среднеазиатском направлениях. В экономическом плане азербайджанская нефтяная компания SOCAR является основным инвестором в экономику Турции. Значимость Азербайджана для Анкары существенно возросла, что необходимо учитывать при формировании новых региональных раскладов и наполнении традиционных союзнических отношений новым смыслом.

Начался также диалог между представителями гражданского общества и интеллигенцией. Впрочем, у этого направления и ранее была своя традиция.

В данном контексте Европейский Союз и другие внешние игроки в регионе, к сожалению, не воспользовались возможностью в полной мере и не уделяли достаточно внимания налаживанию прямого диалога между двумя государствами (в формате телемоста) — как до Второй Карабахской войны, так и после неё. Всю инициативу армянской и азербайджанской сторонам пришлось брать в свои руки непосредственно.

В результате был налажен диалог между президентом Алиевым и премьер-министром Армении Пашиняном. Однако в последние месяцы задерживается процесс принятия изменений в армянскую конституцию, и создаётся впечатление, что Пашинян не торопится с этим шагом.

Главная причина заключается в том, что уровень популярности Пашиняна в армянском социуме — как в парламенте, так и в обществе — сильно упал за последнее время. Он представляет лишь один из сегментов армянского общества, но уже не большинство, как это было несколько лет назад. Это один из ключевых факторов, почему замедляется процесс разрешения оставшихся вопросов, включая демаркацию границы и другие аспекты двусторонних отношений.

В итоге в переговорах сформировался определённый тупик (дедлок)», - объяснил Гасымов.

Турецкий политолог, ведущий специалист экспертно-аналитической сети «Анкара-Москва» Энгин Озер предложил начать с темы Армении. 

«Я хочу напомнить о том, что часто забывается (и что я наблюдаю в азербайджанском сообществе): Турция закрыла границу с Арменией в 1993 году, когда началась Карабахская война. Около 30 лет Турция удерживала границу закрытой и фактически отказалась от колоссальных экономических выгод ради азербайджанской проблемы в Карабахе, чтобы оказать прямую поддержку Азербайджану. Хотя Турция могла бы наладить отношения с Арменией в течение этих 30 лет, и Армения, возможно, вела бы совсем другую политику, Турция этого не сделала — никакой прямой выгоды для самой Турции в этом не было. Фактически восточные районы Турции могли бы торговать с Арменией, но отказывались от этого до тех пор, пока Карабах официально не был освобождён от армянских формирований. Турция держала слово до конца и поддерживала в этом смысле дипломатические позиции Азербайджана. Не надо забывать об этом, это очень важный аспект.

Что касается нормализации отношений с Арменией, этот процесс начался в 2008 году, когда президентом Турции был Абдулла Гюль, и продолжался около года. Затем состоялись переговоры с азербайджанской стороной (с Баку), и процесс был приостановлен, так как бакинская администрация заявила, что таким путём будет проблематично решить карабахский вопрос. Турция приостановила этот процесс, хотя, возможно, его следовало поддержать — просто для того, чтобы Армения была больше связана с Евросоюзом, что могло быть выгодно и для самого Азербайджана. В таком случае не было бы столь жёсткой позиции со стороны Армении, Саргсяна и так далее. 

А что касается сегодняшнего дня — Карабах уже освобождён. Там воевали азербайджанские формирования, мы всё это с уважением понимаем и относимся к этому. Предположим даже, что там не было никакой турецкой поддержки — вообще нет проблем, никто с этим спорить не будет, воевала азербайджанская армия.

Сегодня между Турцией и Арменией уже не существует никакой прямой проблемы. То, чего требует Баку — это касается Баку, у них независимая внешняя политика, и мы можем это понять. Но то, что делает Турция — это самостоятельная турецкая политика в отношении Армении, и эти вещи надо четко отделять. 

Если Баку сейчас не нравятся отношения Турции и Армении, то Турция тогда может напомнить о том, что происходит в отношениях между Тель-Авивом и Азербайджаном, о чём никто не говорит на официальном уровне. Это надо понимать так: Турция и Азербайджан — два суверенных государства. Они пока остаются союзниками, хотя уже возникают сомнения в том, что Шушинская декларация остаётся понятным формированием. Если подобная тенденция продолжится, то и само союзничество окажется под вопросом.

Второй вопрос, касается Срединного коридора: ситуация здесь может кардинально измениться в ближайшее время, потому что есть проект «Север — Юг», в котором Азербайджан очень активно участвует, и недавно российский президент Путин заявил о том, что Азербайджан полностью поддерживает этот проект. Это аналог инициативы «Один пояс — один путь» — проект, соединяющий Санкт-Петербург и Нью-Дели (Индию). 

В этом смысле идёт другой процесс. Если война переключается на Иран, то, скорее всего, Срединный коридор уже может продолжаться через Афганистан и Иран. Существует коридор, соединяющий Иран, Афганистан и Китай. Недавно талибское руководство объявило, что этот маршрут будет открыт. Некоторые высшие чиновники Турции также посетили Афганистан, и идут разговоры о том, что данный коридор может быть запущен — особенно если продолжится охлаждение отношений между Баку и Анкарой, где каждая сторона будет преследовать свои интересы.

Что касается проекта TRIPP, который в данный момент позиционируется как проект Трампа (американский проект): это не сам Срединный коридор, а американский проект. Вряд ли кто-то считает, что американцы будут поддерживать торговлю между Евросоюзом и Китаем. Наверное, ни один эксперт до конца не понимает, о чём именно идёт речь. Поэтому это не будет просто Срединный коридор, а контроль над этим проектом будет осуществляться через TRIPP.

Что касается коридора «Север — Юг», то для Азербайджана это понятный и очень выгодный проект, который страна может реализовать, так как он совпадает с её интересами. Однако одновременно и «Север — Юг» через Азербайджан, и Срединный коридор работать не будут. Сейчас говорят, что через Иран идут оба проекта, но в Иране идёт война. Возможно, одной из причин этой войны как раз и стали данные два проекта. В Иране проблема быстро решена не будет, конфликт, скорее всего, будет заморожен, и в итоге оба проекта могут пойти через Иран — исключать этого нельзя.

И ещё один момент касается того, что происходит между Азербайджаном и Турцией. Во-первых, то, что рассказал Октай Сарал, конечно, неприемлемо, это понятно. Но я как гражданин Турции хотел бы, чтобы он был снят с должности не только из-за этого высказывания. До этого он много раз оскорблял журналистов Турции и так далее. Но то, что было, уже было. 

Он высказал своё мнение в социальных сетях так, будто это официальная позиция Турции касательно запрета хиджаба. И здесь есть о чём говорить, потому что и в Кыргызстане, и в Туркменистане, и в Казахстане хиджаб в средних школах запрещён. Более того, в Республике Северного Кипра это тоже запрещено. Наверное, Азербайджан имеет не менее близкие отношения с Турцией, чем Северный Кипр. В этом смысле в Турции идёт бурная реакция, но непонятно, почему только Азербайджан должен отвечать.

Поэтому это их суверенная политика, но общество или отдельные люди могут протестовать — это никто не может запретить, они могут протестовать в Турции. То, что происходит в Азербайджане, — это понятно. Но на официальном уровне никто ничего об этом не сказал, об этом не надо забывать. Просто Октай Сарал недипломатическим языком высказал своё мнение, будто это официальная позиция Турции. И точно так же сегодня то, что говорят в Азербайджане про Турцию, тоже звучит совсем не на дипломатическом языке. 

То, что происходит между двумя государствами, — это просто неправильные акценты: и в Баку акцент неправильный, и в Турции неправильный. Я думаю, что это не эмоциональная реакция, а просто идёт перезагрузка. Это связано с транспортными проектами, но даже если в некоторых аспектах произойдёт разрыв отношений, не стоит делать из этого трагедию.

Азербайджан может выйти из какого-то проекта, а Турция — участвовать в другом, но это не означает, что мы станем врагами: в конце концов, это близкие люди в культурном плане. Но обе стороны сейчас действуют не очень профессионально и не очень дипломатично. Наверное, всё это нужно обсуждать на экспертном уровне. Я думаю, что в конце концов это придётся сделать», - заключил Озер.

Рауф Оруджев