Пентагон разрабатывает план наземной операции в Иране, рассчитанной как минимум на несколько недель, сообщает The Washington Post со ссылкой на американских чиновников. По их словам, речь идет не о полномасштабном вторжении, а о точечных рейдах спецназа и пехоты, передает The Moscow Times. 

Чиновники рассказали, что наземная операция в Иране обсуждалась Белым домом в течение последнего месяца. Ключевым сценарием был захват острова Харк, через который проходит 90% нефтяного экспорта исламской республики. Также рассматривались рейды в прибрежных районах Ормузского пролива с целью поиска и уничтожения оружия, способного поражать коммерческие и военные суда. Таким образом США могли бы помешать Ирану блокировать этот морской коридор, обеспечивающий 20% мировых перевозок нефти.

Один из чиновников сообщил, что для достижения этих целей потребуются «недели». Другой оценил потенциальные сроки в «пару месяцев». При этом президент США Дональд Трамп пока не дал «зеленый свет» Пентагону. Издание отмечает, что любые наземные операции сопряжены с широким спектром угроз для личного состава, включая иранские беспилотники, ракеты, огонь с земли и самодельные взрывные устройства. Ранее Трамп отложил удары по энергетике Ирана до 6 апреля ради переговоров, которые, по его словам, продвигаются «очень успешно». 20 марта он утверждал, что «никуда не отправит войска».

Между тем из Белого дома поступают противоречивые заявления насчет дальнейших действий США. Госсекретарь Марко Рубио заявил 27 марта, что война в Иране «не будет затяжной» и американцы «могут достичь всех целей без наземных войск». В свою очередь пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт предупредила, что если Тегеран не откажется от ядерных амбиций и не прекратит угрозы в адрес США и союзников, президент «обрушит на них ад». При этом она уточнила, что задача Пентагона — подготовиться к любым вариантам и «предоставить главнокомандующему максимальную свободу действий», что не означает принятия окончательного решения.

О том, что США уже запланировали наземную операцию в Иране и могут начать ее «в ближайшее время», говорили источники The Wall Street Journal в конгрессе 25 марта. Собеседники Axios среди американских чиновников также отмечали, что Пентагон готовится нанести финальный «сокрушительный» удар, который будет включать использование сухопутных войск и масштабную бомбардировочную кампанию. По их данным, помимо захвата Харка Трампу предложили высадить войска на острова Ларак и Абу-Муса возле входа в Ормузский пролив.

28 марта десантный корабль USS Tripoli с 3500 моряками и морскими пехотинцами прибыл в зону ответственности Центрального командования вооруженных сил США на Ближнем Востоке. Ранее в регион была направлена группа из трех десантных кораблей USS Boxer, USS Portland и USS Comstock с бойцами 82-й воздушно-десантной дивизии — около 4000 военнослужащих. В ближайшее время к ним присоединится крейсер USS New Orleans, а позднее — корабль-док USS Rushmore, базирующийся в Японии. Текущий контингент США на Ближнем Востоке насчитывает 50 000 военнослужащих.

Иран грозил перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив, если американцы начнут наземную операцию. Речь идет о южных «воротах» в Суэцкий канал, через который проходит до 12% мировой морской торговли и около 30% мировых контейнерных перевозок. 

То есть, информации разной много, но большинство сообщений и высказываний сводится к тому, что война явно продолжится, и наземных столкновений живой силы Ирана и США скорее всего избежать не удастся. А во что способно перерасти подобное развитие ситуации? Не спровоцирует ли это гражданскую войну между разными силами в ИРИ, которая затянется на долгие годы? И не окажутся ли втянуты в это соседние государства?   

На эти вопросы Pressklub.az согласился ответить известный грузинский политолог, эксперт по Ближнему Востоку Василий Папава.

По его мнению, подготовка Пентагоном ограниченной наземной операции в Иране, нацеленной на захват стратегического узла на острове Харк или рейды в зоне Ормузского пролива, несет критические риски эскалации. «Аналитики ведущих исследовательских центров указывают, что даже при нынешней ставке на дистанционные удары, ослабление Тегерана уже запускает процессы внутреннего распада страны. Дальнейшее прямое вовлечение сухопутных сил США способно превратить локальные вылазки спецназа в затяжной конфликт, где точечные задачи быстро перерастут в масштабное противостояние на иранской территории.

Эксперты подчеркивают, что Иран с населением более 90 миллионов человек и крайне сложным горным рельефом обладает колоссальным ресурсом для сопротивления. Применение асимметричных методов борьбы – от использования беспилотников до партизанских действий – делает любые наземные маневры крайне затратными. Это подтверждают и внутренние оценки американских чиновников, которые прогнозируют, что выполнение даже минимальных задач займет от нескольких недель до пары месяцев, неизбежно втягивая регион в воронку долгого противостояния.

Параллельно с военными рисками, аналитики RAND и Brookings рассматривают сценарии потенциальной дестабилизации иранской вертикали власти. Они сходятся во мнении, что мгновенное крушение режима маловероятно благодаря жесткой консолидации вокруг Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Эта структура сохраняет тотальный контроль над силовыми блоками и эффективно подавляет внутренние вызовы. Важнейшим фактором устойчивости Ирана является сама архитектура власти: она опирается на разветвленную сеть мечетей и религиозных общин, пронизывающую всё общество. Это означает, что система не завязана на конкретных фигурах, с ликвидацией которых она могла бы рухнуть. Такая сетевая структура делает Исламскую Республику крайне живучей перед лицом точечных ударов, в отличие от классических диктатур», - отметил специалист.

Однако длительное внешнее давление, особенно при переходе конфликта в наземную фазу, способно обострить хроническую конкуренцию за ресурсы, признает он. «Речь идет о системном напряжении между идеологизированным КСИР и регулярной армией (Артеш), где на фоне боевых действий фиксируются рабочие трения из-за приоритетного снабжения и медицинского обеспечения. Тем не менее, эксперты признают, что пока идеологический фундамент на местах остается прочным, даже значительные потери в высшем руководстве не гарантируют автоматического развала государства.

Эксперты Washington Institute указывают, что в случае затяжных боев возможен сценарий фрагментации страны. Это грозит хаосом, масштабы которого превысят последствия интервенций в Ираке или Ливии. В условиях критического ослабления центральной власти могут активизироваться этнические группы, например белуджи в приграничных районах, что превратит Иран в зону многолетнего внутреннего конфликта. При этом аналитики подчеркивают важный парадокс: прямое народное восстание без внешней поддержки маловероятно. Репрессивный аппарат Тегерана сохраняет эффективность, а внешняя агрессия неизбежно сплачивает население вокруг действующей власти, превращая интервенцию в борьбу с «внешним врагом».

Важно учитывать, что иранцы – это древний имперский народ с глубоким чувством национального достоинства, что исключает возможность подписания капитуляции или добровольной сдачи позиций. Даже в условиях внутреннего хаоса иранское общество будет воспринимать любое иностранное присутствие как экзистенциальную угрозу своей цивилизации. Ключевым фактором здесь выступает религиозный шиитский институт, представляющий собой колоссальную сеть из десятков тысяч деятелей, интегрированных в повседневную жизнь населения. В мусульманской стране такая структура превращается в «невидимую армию», которую невозможно низвергнуть простым захватом административных зданий или ликвидацией лидеров. Это полностью исключает переход населения на сторону внешних сил и превращает любой наземный конфликт в бесконечную и безнадежную войну на истощение, где оккупационные силы столкнутся с сопротивлением на каждом уровне общества.

На фоне внутренней дестабилизации Ирана риски для соседних государств становятся ключевым фактором международной повестки. По оценкам Crisis Group и Atlantic Council, прямое вступление армий соседних стран в войну остается маловероятным, однако регион столкнется с тяжелыми долгосрочными последствиями. Пакистан, имеющий общую границу с Ираном протяженностью 900 километров, выражает глубокую обеспокоенность возможным наплывом беженцев и усилением активности белуджских повстанцев по обе стороны границы. Это способно спровоцировать трансграничный хаос и обострить религиозные конфликты внутри самого Пакистана между шиитскими и суннитскими группами.

В то же время монархии Персидского залива, включая Саудовскую Аравию и ОАЭ, стараются дистанцироваться от прямого участия. Вероятнее всего, они ограничатся скрытой логистической поддержкой США, стремясь избежать ответных ударов Ирана по своей критически важной энергетической инфраструктуре. Как показали недавние дипломатические встречи в Исламабаде, региональные лидеры, включая Турцию и Египет, фокусируются на деэскалации, чтобы не допустить превращения конфликта в общерегиональный пожар.

Основная угроза исходит не от регулярных армий соседей, а от прокси-сил Ирана в Ливане и Йемене, чья активизация может вызвать цепную реакцию по всему Ближнему Востоку. Аналитики CSIS предупреждают: если Вашингтон удержит фокус на ограниченных целях и откажется от стратегии полной смены режима, полномасштабной войны между государствами-соседями удастся избежать. Тем не менее, даже локальная дестабилизация нанесет сокрушительный удар по глобальной энергетике и безопасности морских путей», - заключил Папава. 

Рауф Оруджев